Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

И.П. Сахаров. "Народный дневникъ" Часть 2


Народный  дневникъ




 «Сказанiя русскаго народа»  собранныя И.П. Сахаровымъ

[ Народный дневникъ - праздники и обычаи ]

 С-Петербургъ, изданiе А.С. Суворина, 1885  г.




2 Ручей в березовом лесу Шишкин.


Collapse )

Археологический фольклор



                           Артур Чубур: избранные стихи и песни

                  

                                                                                  
    археолог, палеонтолог, историк, педагог, г. Брянск
                                                                                      Сайт автора: http://www.fennecfox.archeologia.ru/ 


Легенда о Бледном Лисе



«Лис спустился в ковчеге со звезды По Толо (Сириус)»
Из эпоса племени догонов. Северная Африка.




В мягкое кресло присядь, дружок,
И на ладонь обопрись.
Слушай: по пыли звездных дорог
Странствовал Бледный Лис.
Был он высок и голубоглаз,
А может быть наоборот,
А что до имени - каждый из нас
По своему Лиса зовет.
Память утратила счет векам,
А ветры слизнули следы,
Но доносит молва, что некогда к нам
Он явился с далекой звезды.
Людей повстречал он в лесной тени.
Догонами люди звались.
За светлую кожу и мудрость они
Нарекли его «Бледный Лис».
Он их полюбил, но был нелюбим:
Почитая боялись его.
Для них он всегда оставался чужим -
Что поделаешь! Божество!
Племя лесное - дикий народ,
И минул немалый срок,
Прежде, чем он объяснил, что живет
Меж ними не так, как бог.
Они их научил сеять в землю зерно,
Быстрей разводить костер,
И в окрестных селениях знали давно,
Что рассудит любой он спор.
А вечерами, устав от труда,
Народ собирался к нему,
Чтобы узнать, что и Солнце - звезда,
Что Добро - основа всему,
Что есть Земля, и она - не одна,
Что звезды завиты в спираль,
В Молочной реке, что на небе - нет дна,
А есть бесконечная даль.
И так время шло... Но однажды Ману-
Охотник к вождю пришел.
И он рассказал про лесную страну,
Которую он нашел.
Вождь повелел всех собрать к себе,
Племя явилось на зов.
И вождь спросил: «Вы готовы к борьбе
За лучшие земли и кров?
Ману рассказал, что за лесом лежит,
Где грозно ухает сыч,
Земля, что черней. Там жарче горит
Огонь, где жарится дичь.
И дичь там сытнее, и воды мокрей,
Но главное вот в чем секрет :
Живущие там знают только друзей.
Врагов у них просто нет.
Но хитрый Ману их сумел обмануть
(Охотник всегда хитер):
Пробраться сумел мудрейший Ману
Средь ночи в чужой шатер.
Копье Ману не знает преград,
Он бил без промаха в цель.
Он всех убил - и вот результат:
Он всем владеет теперь,
Чем владели они, кто ныне мертвы.
Так пойдемте по свежим следам -
И их добро получите вы!
А Бог наш поможет нам!»
Воскликнул Лис: «Я учил не тому!
Войной преступая Закон
Добра и Любви, вы вернетесь во тьму
Былых гнетущих времен!
Я мудрость даю вам не для того,
Чтоб бить ей подобных себе!
Ты, Вождь, не прав! Ты не знаешь всего,
И умрешь на военной тропе!»
А после этих крамольных слов
Лес копий взметнулся вокруг:
«Ты глуп, Бледный Лис! Мы отнимем их кров
И самых красивых подруг!
Ты глуп, Бледный Лис, хоть и слишком ты мудр!
Тебе ли тягаться с вождем?
Ты нам не нужен, пустой сосуд!
Не поможешь - тебя убьем!»
«Вождь, веди! - щетинился еж
Острейших каменных стрел, -
Вождь, решай! Ну чего ты ждешь?
Иль ты как Он побледнел?»
Долго молчал старый догон,
А после задал вопрос:
«Скажи, Подаривший людям огонь,
Научивший нас сеять просо,
Скажи, Раздающий Добро и Любовь,
Нам открывший иные миры:
Какая в жилах твоих бьется кровь?
Мы не ведали до поры
Кто ты таков, и откуда пришел,
И надольго ль останешься здесь?
Добро и мудрость, оно хорошо.
Но в наши распри не лезь!
Будь мудрым богом. Тебя мы почтим
И в верный урочный час
Преклоним колени и воздадим
В жертву любого из нас.
Учи нас тому, что знакомо тебе -
Законам Высоких Сфер.
Но трогать не смей
законы людей.
Оставь нам войну и смерть!»
И Бледный Лис, покачав головой,
Поднялся и молвил так:
«Я вас покину, коль я вам чужой.
Да, я в вашем мире Чужак.
Но прежде, чем я оставлю Ваш дом,
Отвечу на твой вопрос.
Я, Бледный Лис, в ковчеге своем
Пришел к вам с далеких звезд.
Мой мир был прекрасен и неповторим,
И в этом моя беда.
Любил я его и был им любим,
Но он исчез навсегда.
Тебе не понять, как я одинок.
Но когда-нибудь каждый из вас
Пройдет одной из моих дорог,
Ловя свой счастливый шанс.
Кому-то всю жизнь придется идти,
Иные - устанут шагать.
Непросто будет свой мир найти.
Труднее - не потерять.
Пусть мудрость моя остается в веках,
А путь осветит огонь
(Кому - в пожарах, кому - в кострах,
Ты все-таки прав, догон)!
Мне же, постигшему слов этих соль,
Они не сумеют помочь.
Мир мой погиб. Позади только боль.
А впереди - лишь ночь...»
По бледной щеке скатилась слеза.
Он быстро шагнул за порог.
Он торопился спрятать глаза:
Негоже, коль плачет бог.
Он сделал шаг в ночь, из вида пропав,
А звезды, ночную мглу
Своими иглами чуть разорвав,
Пропали за ним поутру.
Бесконечна жизнь, бесконечен Путь.
От звезды к звезде, и опять.
И негде остаться передохнуть.
И надо Путь продолжать.
И если нет дома, куда из Пути
Вернешься под теплый кров,
Тогда остается одно - идти,
Даря доброту и любовь...
И если станет тоскливо до слез -
Получше в небо вглядись:
Где-то в тиши, меж хрустальных звезд
Странствует Бледный Лис.

 

Памяти Владимира Высоцкого



Немногого прошу взамен бессмертия.
Широкий тракт, да друга, да коня.
И в час, когда проводите меня,
Прошу покорно, голову склоня,
Не плачьте вслед. Во имя милосердия...

В. Высоцкий




И с кем, когда бы ни прощались,
Истошно голосят кликуши:
“Не доглядели, не дождались!”
Пустое! Только режет уши.
Того, что было - не воротишь.
Аминь, аминь!
Твердили: “Горы не своротишь
Один, один!”
Не надо упиваться тризной
У мертвых тел.
Я сотни самых разных жизней
Прожил и спел.
И, коль пришла пора прощанья,
Не надо воя над могилой.
Поток речей и причитаний
Еще при жизни опостылел.
В своих речах о подлой смерти
Умерьте пыл.
И улыбнитесь, и допейте,
Что недопил.
Гитару в руки – и допойте,
Что недопел.
И лишь от слез пустых – увольте!
Не мой удел!
Сотрите скорбь с физиономий!
Пока я жив!
Пока несут лихие кони
Простой мотив!
И в сотнях губ живу я песней,
Люблю, дышу…
И, умирая, вновь воскресну
И воскрешу.
Я лишь прошу: из состраданья
Не лейте слез, не рвите жилы.
И коль пришла пора прощанья –
Не голосите над могилой.



 

Нехотя спустилась ночь на город.

Нехотя спустилась ночь на город.
Ночь короткая и утро очень скоро.
Окна настежь, ветерок, но душно...
Хочешь, я тебе открою душу?
Если даже захочу - не скрою:
Мир мой полон лишь одной тобою.
В этом мире стало очень тесно,
Только чаще стал писать я песни.
Ночь короткая и утро очень скоро,
И крадется время тихим вором,
И крадет минуту за минутой.
Снова будет одиноко утром.
Что успеть мне? Рассказать ли сказку?
Подарить тебе любовь и ласку?
Говорить? Молчать? Чего-то трушу...
Хочешь, я тебе открою душу?
Впрочем, я тебе открыт, как Богу.
Нам не нужно исповеди строгой.
Ты ко мне прижмешься нежно-нежно...
Ночь идет. Приходит неизбежность.
Ночь уходит. Вот и утро скоро.
Оживает, просыпаясь, город.
Улицы свои огни потушат...
Хочешь, я тебе открою душу?




 

Без Солнца день так мерзко сер, и ночь без звезд в опале


Без Солнца день так мерзко сер, и ночь без звезд в опале,
В дурацком полузабытьи проходит день за днем.
И разлетелись оси вдрызг, и кони, кони пали,
А дом, где я любил и жил - обычный серый дом.
А я бежал от них всегда, от серых дней погони,
А я надеялся и ждал, что мой прийдет черед.
Что, все оставив позади, мои ворвутся кони
В край ярких красок и цветов и солнечных погод.
А серый день, как серый волк, мою терзает душу,
Но всякой боли и тоске наверно есть предел.
И там, где был когда-то смел, теперь, наверно, струшу,
И там, где был когда-то мудр, наверно, поглупел.
Мой мир включил автопилот, и я иду по трассе,
И дни идут, сменяя ночь, пустынной чередой.
Но я теперь совсем один в потрепанном баркасе,
Пуст горизонт и нет надежд управиться с судьбой.
Вернется все в круги своя, пройдут зима и лето,
И я увижу мир таким, каким он должен быть.
Но я с растерзанной душой страшусь и жду ответа:
Сумею ли когда-нибудь так сильно полюбить?




 

Подари мне девять грамм надежды.


Подари мне девять грамм надежды.
Ты не думай - это так немало!
Пусть надежда будет с нами прежде,
Чем пойдем мы в штурм на перевалы.
Подари мне девять грамм Добра.
Из добра не делать нам иконы -
Счет ему всегда идет на грамм,
Это подлость измеряют в мегатоннах.
Подари мне девять граммов Ласки
Словом или звездочками глаз.
Только той, что, словно гном из сказки,
Не исчезнет снова в темный лаз.
Подари мне девять грамм Мечты -
Пусть она огнем течет по жилам!
Мы друг к другу проведем мосты
Даже там, где сам Господь бессилен!
Подари мне девять грамм Любви,
Чтоб подняться или не споткнуться,
А другим - успеют одарить.
Девять грамм свинца у всех найдутся.
Подари мне девять грамм Любви,
Подари мне девять грамм Души!
Позови в дорогу, позови!
Не туши огонь свой, не туши!



 

Скажи мне, чего ты хочешь? 

Скажи мне, чего ты хочешь?
Чтоб были спокойными ночи?
Чтоб были дни похожи один на другой?
Это - чужое, но я это сделаю.
Хочешь, скажу про черное - белое?
Я это сделаю, только, чтоб быть с тобой.
Надо - не стану рваться на волю
И отрекусь от пыли и поля.
Ты же мой ключик! Скажи только, Клетка, замкнись!”
Хочешь, я сам убью свою песню?
Хочешь, к черту отправлю на пенсию
Все мечты и саму ненормальную жизнь?
Подлости льдам потом не оттаивать.
Больше не стану правду отстаивать,
Хочешь, буду как каждый? Вернее - как все.
На струны больше не лягут руки,
Пусть душа умирает от скуки
И самолет мой застынет на полосе.
Не буду биться башкой об стену,
А если когда-то взойду на сцену -
То лишь на трибуну - для подлых, елейных слов.
Буду, как должно, с улыбкой врать,
Буду всю жизнь иуду играть,
И даже, может быть, долго буду здоров.
А может, как все снова запью,
Как все загуляю, и разобью
Гитару о землю, струнами больно звеня.
Жизнь станет серая – серая – серая...
Милая, я это сделаю, сделаю...
Только что же останется, Милая, от меня?..





Мне десять тысяч лет. Мне десять тысяч жизней.


Мне десять тысяч лет. Мне десять тысяч жизней.
И каждая – валун на согнутых плечах.
И каждая – клеймо на коже неостывшей
И отраженье слез на высохших глазах.
Глаза мои сухи. Рассудок чист и строен.
Я не скажу в лицо обидных хлестких слов.
Я помнить все за всех был свыше удостоен,
И потому давно не вижу вещих снов.
Сны вещие вредны. Они плодят мечтанья.
А я устал от них. Я от всего устал:
От памяти своей, от пресса Мирозданья,
Бессилия хулы, бессмыслицы похвал.
И первым, и вторым давно я знаю цену.
Цена им – ничего. Есть вечность и закон,
Что дерзновенный взлет предшествует паденью
И каждый смелый шаг на гибель обречен.
Я помню Рим времен расцвета и упадка,
Я помню терпкий ром в портовых кабаках,
И Тамерланов меч, и запах кисло сладкий
Из трюмов каравелл в неведомых морях,
И тошнотворный дух, и чад, и липкий пепел
При аутодафе на людных площадях…
Я прожил это все. Я жить устал на свете,
И все еще болят ладони на гвоздях.
Я – падший и святой. Гонитель и гонимый.
Я был и палачом, и Тем, кто был распят,
И следом на камнях сгоревшей Хиросимы,
И золотом икон из княжеских палат.
И вот – шальная мысль: я Бог? О нет, не надо!
Не я создал из тьмы бессмыслиц легион.
И память – вот мое проклятье и награда:
Я помнить все за всех навечно обречен!
Мне тошно наблюдать волненья и забавы,
Мне муторно смотреть судеб круговорот.
Но стоит разогнуть затекшие суставы,
Порвется связь времен и небо упадет.
И никому нельзя мой груз передоверить.
Я вас хочу согреть, но заживо сожгу…
Я слишком горд и стар, и мне не стоит верить.
Я вам свой груз отдать, по счастью, не могу.


                                                                                                   

Археологический фольклор


Археологический фольклор

Archaeology.RU. Archaeological Folklore. Археология





Там, за Танаис рекой... (Скифы, Скифская баллада)

Гимн археологов


 Там, за Танаис-рекой, за рекой,

Скифы пьют-гуляют,

Потерял грек покой, да грек покой!

Скифы пьют-гуляют.

Царь Атей отдал приказ, отдал приказ

Сбросить греков в море,

И сколоты в тот же час, - в тот же час!

Собралися в поле.

Акинаков перезвон, перезвон

Слышен в скифском стане,

И марают свой хитон, - да, свой хитон!

Греки-боспоряне.

Скоро скифы-степняки - да, степняки!

Разлетятся роем,

И насытятся клинки - да, клинки!

Греческою кровью.

Я люблю кровавый бой, кровавый бой

И врага вкус крови.

Скифской лавы дикий вой, - да, дикий вой!

Лучше всех мелодий.

Пряный запах чабреца, - да, чабреца!

Горький вкус полыни,

Укрощенье жеребца - да, жеребца!

На степной равнине.

Под копытами коня - да, коня!

Вьется пыль степная,

Льется песня степняка, - да, степняка!

Льется удалая.

Даль степная широка, широка

Все Причерноморье.

Повстречаю грека я - да, грека я!

Во широком поле.

"После чего следуют 24 куплета философского спора между греком и скифом, в результате

которого":

Акинаком исколю, исколю

Всю античну рожу,

А потом коня возьму, коня возьму

Конь всего дороже.

Голову б его отдал - да, отдал!

Я царю Атею,

И из рук царя бокал - да, бокал!

Выпью за трофею.

Кровью эллина смочу - да, смочу!

Древний меч Ареса

И двуконный поскачу, - да, поскачу!

К стенам Херсонеса.

В Херсонесе кулаки - да, кулаки!

Все сидят по клерам,

Поставляют пауки - да, пауки!

Книдскую мадеру.

Лихо въеду в Херсонес, в Херсонес

Там продам гнедого,

А потом в кабак залез, в кабак залез - бы!

Взял себе хмельного.

Пил хмельное не спеша, не спеша,

Устали не зная,

Чтобы слилася душа, моя душа

С боженькой Папаем.

Выпью книдского вина, - да, вина!

Не смешав с водою,

И гулял бы дотемна, - ой, до темна!

С гетерой молодою.

Пока зори не взошли, не взошли,

Возвращусь в кочевья,

Пряный запах трав степных- да трав степных!

До умопомраченья.

Утром баню истоплю, истоплю,

Выбью дух Пиндосов

И от страсти завоплю, - да, завоплю!

Как Сократ-философ.

Мой товарищ, акинак, акинак,

Конь да лук с колчаном,

Пропадешь ты как дурак, - совсем дурак!

Коль не будешь пьяным.

Пьяных боги берегут, берегут,

Истина святая.

Видно боги с нами пьют, с нами пьют,

Только мы не знаем.

Пей, гуляй, пока живешь, пока живешь,

Веселись по пьяни,

Все равно конец найдешь

Во степном бурьяне.

Даль степная широка, широка

Без конца и края,

Льется песня степняка, - да, степняка!

Льется, затихая...

Но!

Там, за Танаис-рекой, за рекой

Уж не в скифском поле,

Там гуляет савромат удалой

С меоткой молодою!

Археологический фольклор

Археологический фольклор

Archaeology.RU. Archaeological Folklore. Археология





Байки с Северо-Запада 


*Из полевого дневника:

"В кургане обнаружено ожерелье из когтей и зубов какой-то хищной птицы..."


Из наболевшего:

Если ты, приятель, археолог

Будет твой рабочий день не долог,

Раскидаешь три - четыре тонны,

И свободен, - кушай макароны...


В. Иванов на раскопках сопки на Западной Двине

Диалог:

- Какой у нас репер сегодня?

- Не знаю, его ещё из лагеря не принесли...




Песня Северо-Западных археологических экспедиций


(на мотив "У Геркулесовых столпов...")

По звездам Млечного пути легла отцов дорога,

По звездам Млечного пути драккар в морях летит,

От родового очага и от друзей далеко,

Туда, где золото блестит и смерть мужей косит.

Там, на земле чужих богов, не властен грозный Один,

Могучий Тор не защитит, и Фрея спрячет лик,

И только ты, мой верный меч, да щит из бычьей кожи

Отважных викингов хранишь от сотен вражьих пик.

Меха Гардарики лесной, коварных греков вина,

Янтарь балтийских берегов, арабов серебро,

Я положу к твоим ногам все украшенья мира,

Пусть только Фрея сохранит твоей любви тепло.

Но путь в Византию далек, угроз полны чужбины,

И, разлюбив, жена уйдет в чужой коварный род,

Тогда всё золото свое я замурую в глину,

И пусть о подвигах былых лишь старый скальд поет.

По звездам Млечного пути легла моя дорога,

По звездам Млечного пути драккар в морях летит,

В край, где хрустальная волна в янтарный плещет берег,

Где можно в волю вина пить, и королев любить...


Песня о вещем Олеге. В. Высоцкий


.




В  насыпях  курганов степной  зоны часты  укрепленные  позиции  всех  войн, происходивших  на  этой  территории.  Отсюда  и  тема.


Он рыл с утра - и вырыл дзот

В котором ротный пулемет

И сапоги от пулеметного расчета

Обломок прусского штыка

Четыре шейных позвонка

Коленных чашечек, поношенных слегка -

Без счета.

Перекурил и приналег

К обеду выдохся и взмок

Но наплевать ему, парнишка был в ударе

Сначала, правда, ни черта

Потом - по линии хребта

Безукоризненно разрубленный ката-

фрактарий.

Тут я кричу ему: "Пора

Колоть поленья для костра!"

А он послал меня куда-то на санскрите

"Одежки потные с меня

сушите кеды у огня

и пейте кофе под гитару, а меня

не ждите"

Он рыл измученный и злой

"Всей этой пакости земной

Начало где-нибудь в истории должно быть

И я дойду, в конце концов

До неизученных слоев

Где нет ни виселиц, ни цинковых гробов

Ни злобы.

Он матерится в глубине

И закатилась на спине

Жару и ливень повидавшая футболка

Тут я кричу ему: "Старик!

Так ты ж врубился в материк!

А эту глину - матери не матери -

Без толку"


Носовский-Фоменко, Песня про Новую хронологию Фоменко, от барда Тимура Шаова.

Носовский-Фоменко, видео и песня как раз про этих псевдоисториков:
  "Новая хронология" академика Фоменко стала мишенью этой веселой пародии от известного барда Тимура Шаова.  
.
  



Песня про Новую хронологию Фоменко.

Бедный Нестор при коптящей при лучине 
Глазки портил - летопись писал. 
Он был старенький, по этой по причине - 
Все напутал, перепутал, переврал.
Но мы-то ушлые потомки! 
Больше знаем, глубже бурим. 
В исторической науке 
Все иначе запендюрим!
Основал Москву не Долгорукий, 
И даже не Лужков, что, вобщем, странно. 
Основали Рэм и Ромул - внуки 
Японского кагана Чингисхана.
Был такой Чингиз - каган японский, 
Его варвары прозвали Брахмапутрой, 
Он же Александр Македонский, 
Он же Ярослав и он же Мудрый.
В древнем скифском городе Париже 
Жили персы, а точней - булгары, 
И они же турки, и они же 
Не вполне разумные хазары.
Ромул с Рэмом, они же Дир с Аскольдом, 
Мстили им за Игоря, за брата. 
Битва шла на поле Куликовом, 
На месте современного Арбата.
Дали жару половецкой рати! 
Их метелили покуда не убили. 
В память о сраженьи на Арбате 
Казино "Метелица" воздвигли.
В Ярославле плачет Ярославна, 
В Николаеве рыдает Николавна. 
С топонимикой историю раскрутим. 
Вот в Путивле правил кто? А? Забудем...
Что Вы мне суете Геродота? 
Вы еще мне суньте Гумилева! 
Ведь понятно даже идиоту, 
Что Грозный - сын Лжедмитрия Донского.
Кстати, Грозный не был грозным и в помине. 
Просто надевал он бесовское платье 
И пугал бояр на Хеллоуине. 
А те смеялись: "Ну ты грозный, батя!"
Видел я кинжал на старой фреске 
И понял я - Америку черкесы открывали. 
"Попокатепетль" по-черкесски 
Означает: "Нас сюда не звали!"
Не могли построить египтяне 
Пирамиды - это труд великий. 
Так могли пахать лишь молдаване 
Или в крайнем случае таджики.
Казанова был казанским ханом 
И держал гарем голов за триста. 
Был он ханом, только не был хамом 
И любил всех трепетно и чисто.
Жаль гарема не хватало! 
Парень был такой! 
Вечно мало, вечно мало, 
Вечно молодой!
***
Галилей родился в Галилее - 
Была такая местность на Кубани. 
Казаки - это ж древние евреи, 
Предки современного Мишани.
Государство древнее Урарту, 
Ежели сейчас взглянуть на карту, 
Образовалось из Урюпинска и Тарту. 
А уркаган - это правитель из Урарту.
Не было Нерона никакого, 
И Батыя не было, наверное. 
И вообще - все что произошло до Горбачева 
В целом очень все не достоверно.
Нас историки считают дураками, 
Археологи всегда надуть готовы. 
Шампольон-то свой Розеттский камень 
Небось купил на рынке в Бирюлево.
История - не хрен за рубль двадцать, 
Истории нужна переоценка. 
Так считали Фукидид и Тацит - они же 
Историки Носовский и Фоменко.

Развивая Фоменко